Знакомьтесь мой друг александра

Сочинение на тему Знакомьтесь мой друг

знакомьтесь мой друг александра

Знакомьтесь: мой друг – Александр Александрович Половский, – Саша долго тряс руки сестер. – На мой взгляд, мы уже знакомы, – холодно сказала . Ответы на вопрос – Напишите небольшой текст на тему «Знакомьтесь: мой друг». ГДЗ, Упр. , Русский язык, 6 класс, Разумовская М.М. – читайте на. Дружбу я считаю самым важным качеством и, если у тебя есть такой настоящий (пусть всего один) друг, как Александр, то это большое везение в моей.

Это мое личное мнение. Нам всем нужен близкий человек, которому можно сказать всё, и он тебя поймет. Нужен такой человек, с которым тебе будет интересно все время, который всегда придет тебе на помощь, когда она понадобится. У нас с Александром очень много общих интересов и увлечений. Мы оба ходим в бассейн, на спортплощадку, в кино. Даже когда мы расстаемся, то вечером еще общаемся в сети интернет.

Самым главным законом в дружбе я считаю верность. Друг никогда не предаст и не подведет. С ним, как мне кажется, мы можем все преодолеть. Он меня понимает с полуслова. Правильно говорится в пословице, что друг всегда познается в беде.

Так было и со. Пришлось даже вызывать врача на дом, так как у меня поднялась очень высокая температура. Мне было очень плохо, и я не смог позвонить другу. Верите, чего-то светлого в "саду" не помню. Может, и было что, но забылось. Один день был похож на. Подъем, обтирание сырой варежкой перед открытым окном, прыжки на холодном полу Нет, был как-то случай. Одна повариха стала брать меня домой - вместе с продуктами.

Как-то раз я съел у нее все конфеты в буфете. Было смешно, что она, взрослая тетя, говорила со мной, как с новорожденным. Видно, у нее не было детей, хотелось "посюсюкать", а я - в буфет и конфетам - привет В общем, развеял ее мечты по поводу материнства. Она отматерила меня и вернула в детский дом. Мне же было все равно, я наелся конфет надолго, еще и товарищам принес Больше она меня домой к себе не брала. Первая больница У меня развилось заражение крови, и меня отправили в больницу, в "нулевую" палату.

Я целыми днями лежал в кровати, на спинке которой висела какая-то бирочка - с именем, наверное. Этот период помню фрагментами. Смотрели на меня, я на. Меня носили на табуретке в процедурную. Большим шприцем "тянули" из одной руки странную черную кровь, а в другую руку вливали красную - во мне много чужой крови.

знакомьтесь мой друг александра

Ко мне никто не приходил. Моя прикроватная тумбочка была всегда пуста. Помню, когда я понял, что все будет хорошо: Я не мог ее погладить, но она стала часто приходить. Однажды я пролил какую-то микстуру - пузырьки и баночки с лекарствами в большом количестве стояли на табуретке у кровати. Я поднялся с постели и, шатаясь, пошел в туалет - искать тряпку.

Я передвигался, держась за стенку, и сидящие на посту медицинские сестры отметили, что я иду. В туалете я взял тряпку, принес в палату и, обессиленный, рухнул возле кровати. Так и пролежал до утра на тряпке. А потом наступила весна. Она ворвалась в распахнутые окна больницы птичьим гамом, заново освятив мое существование. Я подходил к окну, упирался лбом в оконную раму и смотрел и слушал весну.

Потом меня стали отпускать на улицу. Я сидел на лавочке. Рядом кто-то чирикал, небо было синее, трава зеленая - жизнь продолжалась. Ко мне стали приходить больные из других палат с гостинцами, и моя тумбочка теперь никогда не была пустою. Чужие люди садились на краешек моей кровати и говорили со мной В больнице я провел около года. Но потом меня вернули "на место" - в "сад-огород". Мой первый выпускной В м в нашем "саду-огороде" состоялся выпуск. До сих пор помню запах одинаковой одежды, которую нам выдали.

Ранцы, пеналы, линейки и прочее - все было один в. Мы заглядывали друг к другу в пеналы, искали что-то не похожее, отличное - "красивое", и не находили. Помню, директор построила всех, как перед отправкой на фронт, и зачитала, куда и в какой детский дом уезжает каждый из. А нам было все равно -. Душа под формой радовалась: Потом я уже редко верил в перемены к лучшему, так как за время пребывания в детских домах редко видел, чтобы плохое перестало быть плохим, просто одно плохое сменялось другим плохим.

Уже когда нас посадили в автобус, к нему подошла какая-то бабушка и, назвав мою фамилию, спросила, где. А ей "честно" сказали, что я в корпусе Так "воспы" могли бы изменить мою судьбу, но им не хотелось тратить на меня время, разбираться, кто и зачем интересуется мною.

Я не знаю, что за бабушка это была, но может Я прильнул к стеклу и смотрел, как уходит "сад-огород", как уплывает город - в прошлое, в даль, в "файл памяти" На наши места в "сад-огород" пришли новенькие.

Конвейер, который лишал детства в семье, работал исправно. Самое простое - забрать из семьи, лишить всех прав Детский дом - соломинка для того, кто уже утонул. Новый, ну очень новый Меня отправили в поселок Новый Гусь-Хрустального района в старый деревянный детский дом. Странно, практически не помню светлых и красивых детских домов. Все они были крайне убоги и стары, как будто детство "такого" ребенка может проходить только в "таком" месте - чтобы не смущать, не давать надежду, не соблазнять.

Новые здания для детских домов не строились, не строятся и. Нужны ведь только стены и крыша над головой. Это была "забота" государства - трудно должно быть во всем и с самого начала.

Если посмотреть на фотографии моих детских домов, не поймешь - то ли это психиатрическая больница, то ли что-то похуже. Все новое в Новом Когда нас выгружали и сдавали "по списку", все воспитанники-старожилы почему-то смотрели не на нас, а на новенькие ранцы и форму.

Потом я понял, что частная собственность в детском доме будет отсутствовать. Все общее - значит, не твое. Это со временем приносит страшный вред в имущественных отношениях - не жалеть ничего, отдавать все, безгра-мотное широкодушие в кавычках, конечно. Старшие девочки "щедро" отобрали у нас ранцы, одежду и выдали их "дочкам" и "сынкам" - тем, кого они патронировали и таскали везде за собой, как кукол. А нам отдали их старую одежду, заявив своим "детям", что купили все новое в магазине.

Так они играли во взрослость. Взрослые проблемы решались легко: В дальнейшем эта тема "свои-чужие" всегда присутствовала в отношениях детдомовцев. Младшие делились на тех, кого опекали и кого. Это псевдоматеринство не имело ничего общего с настоящим материнством, хотя многим так не.

Потом, повзрослев, когда наши "мамочки" рожали, обеспечить своих настоящих детей всем необходимым они не могли и не умели. Детдомовские родители точно знают, что государство всегда накормит-оденет их детей. Мне не посчастливилось попасть в число "обаяшек" - не вышел ни ростом, ни мордашкой и, самое главное, не был похож ни на одну из старших девочек, значит, не "сынок". Это тщательно отслеживалось, и при малейшей схожести у тебя появлялись "маман" или "папан".

Средние проверили нас, лысых и бритых, на вшивость - тогда из учреждения в учреждение детей передавали с такими "прическами". Это было удобно - вши оставались без хозяина.

Знакомьтесь: мой друг Александр Гезалов и его "Соленое детство"

Помню, одна девочка плакала и кричала при стрижке, умоляя, чтобы ей вернули на место волосы. Старшие, издеваясь, уложили ей состриженные волосы на голову, обещая, что они прирастут. Девочка поверила и какое-то время носила пряди волос на лысом черепе.

Все смеялись над ней, а мне, семилетнему, было жаль. И с первого дня на новом месте в поселке Новый мы не только учились, но и работали. Потом вообще перестали учиться, только работали. У нас были свиньи, лошадь, куры, еще какая-то живность.

Детский дом занимался выживанием, и все должны были работать, чтобы кушать. Директор говорил, что труд сделал из обезьяны человека. Но научить трудиться по-настоящему нас так и не смогли. Потом трудно объяснить уже взрослому человеку, как нужно работать. Что есть коллектив, с которым надо строить отношения, есть трудовая дисциплина.

В детском доме так извратили понятие ценности труда, что повзрослевшим детдомовцам идти работать просто уже не хотелось. Многие искали иные пути и находили - в тюрьме ведь тоже кормят бесплатно Работа Нас сразу определили в бригаду по уборке свинарника, и мы получили клички "свинари". Свинарник был не худший вариант. Ведь могли еще послать пилить дрова, грузить уголь, копать огород Старшие в этом не участвовали, в их обязанности входило радостно гонять нас на работу.

Средние следили за нами. Они тоже свое уже отработали и готовились стать старшими. Так потом было везде и всегда, работники детских домов понимали, что управлять младшими удобно с помощью старших, которые когда-то ведь тоже были младшими и прошли через тот же горький опыт. Страх и еще раз страх - вот на чем держалась воспитательная система детского дома тех лет.

Потом я с этим столкнулся в армии, "дедовщина" не стала для меня открытием, но к чему такой опыт семилетнему мальчику или девочке, оказавшемуся под опекой государства? По какому праву взрослые дяди и тети перекладывали свои воепитательные функции на плечи обозленных на все и вся старших детей? Как-то с товарищем чуть постарше мы присели отдохнуть в дровне. Директор, увидев, что мы не работаем, схватил меня за ухо и поднял за него, произнеся в лицо: Потом я долго пилил дрова.

А врачу сказал, что ухо задело пилой. Она обрадовалась, что я такой сообразительный и не создаю проблем, дала мне витаминку, не забыв сунуть себе в рот другую что меня почему-то насмешило.

В дневнике всегда красовались только высокие отметки, за что мне, впрочем, порой доставалось. Придет старший и спросит: Никто никого вслух не выдавал, но все смотрели в мою сторону или еще на такого же бедолагу-отличника, и приходилось идти поливать огород.

Или нас гнали за сигаретами в магазин, или собирать "бычки" на улице. Как-то старшие собрали всех и сказали, что они решили "снять" телевизор, нужна массовка в магазине.

Знакомьтесь: мой друг Александр Гезалов и его "Соленое детство" – Форум об Италии

Мы "помассовались" - а куда денешься? Потом в милиции нашли крайнего из числа средних, посадили на "малолетку" Поселок занимался добычей торфа.

Мы гоняли вагонетки по железнодорожной ветке, катались, чуть не врезаясь в проходящие электрички. А еще клали на рельсы монетки для расплющивания - интересно деньги плющить. По поселку пройти спокойно было нельзя - местные всегда задирались, обзывали "инкубаторскими".

То же было и в суздальском, и в других детских домах - нас чуяли за версту. Я всегда носил с собой камень-гальку в кармане, так было проще отбиться от местных мальчишек. Обычно окружив тебя со всех сторон, они начинали обзываться, пинать ногами. Я крутился как волчок и все разма хивал рукой, в которой был зажат камень. Никто не хотел получить в лоб, они отскакивали, тут и надо было делать ноги, а бегал я быстро Уже у забора детского дома орешь как шальной-больной.

Я камнем не бил, не принято. Потом настала мода отливать из свинца машинного аккумулятора "свинчатки" и носить в карманах на всякую битву. У меня тоже была "свинчатка". В боксе есть удар, "свинг" называется. Вот и мы старались свинговать плавленым свинцом. Был момент, когда весь мужской коллектив детдома местные вызвали на общее побоище, и мы, младшие, получили от старших заказ - отлить побольше свинцовых кастетов.

Мы "кузнечили", как перед Куликовской битвой, старшие нам даже еду носили. Я только позже понял, откуда у поселковых такая злоба на. В школе "наши" "чистили" карманы, тащили что под руку попадет, обирали сады и огороды. Получается, поселковые были правы. А как-то раз я застрял на сеновале, и туда пришли старшие - он и она - "поиграть". Помню их имена и фамилии по сей день. И они мне долго "поминали", как я вылез из-под сена в самый разгар "игр". Хорошо, что она его удержала, он убил бы, наверное.

Директора сняли с работы - что-то он там с девочками вытворял. Вызывал их поочередно убирать свой дом, закрывался с ними и "помогал". По-моему, его даже посадили, с конфискацией. Все ходили радостные, как после революции, полная вакханалия в детдоме была: Но когда нам "дали" другого директора, старого все стали вспоминать как "хорошего". Дети-сироты - это такое дело И не их это вина, жизнь учит искать выгоду в любых ситуациях Особые впечатления мы получали от праздников.

В детдоме существовал неписаный закон: Приходили средние и "деробанили" их, потом все отдавали старшим. Максимум, что доставалось нам, карамель. Найдешь палочку-спичку, воткнешь в карамельку - вроде ничего Так было во всех детских домах, в которых я побывал, а их на моем счету - более десяти, разнопро-фильных, разножанровых. Зарешеченных, пропускных, туберкулезных и. Так что к подарку у меня отношение было особое. Как-то мне подарили красивый пластиковый саксофон.

Так я его разбил, чтобы другим не достался Меня про него долго спрашивали-допрашивали, чтобы отобрать и продать, я молчал как партизан, потом сказал, что украли Взрослость свою показывали именно. Я не курил. Старшие гоняли младших за "бычками", "хабонами" гоняют и сейчасбыл даже определен количественный принос: Принес - молодец, нет - в глаз. Почти по Распутину Но не все было плохо в поселковом детском доме, есть и что хорошее вспомнить. Там впервые ко мне отнеслись по-человечески, это была моя первая учительница.

Потом такие отношения я видел в кино "Уроки французского" по рассказу Валентина Распутина. Но в фильме меня смутило, что парня из семьи отправили зачем-то учиться в город, чтобы он там мучился от голода.

Понятно, родители хотели, чтобы сын выучился, но когда вопрос стоит о жизни и смерти Не знаю, догадывалась ли моя учительница, что творилось у нас на самом деле, но она часто приглашала меня к себе домой.

Она жила в самом поселке, но все же недалеко, в доме за красивым забором.

  • Сочинение на тему Знакомьтесь мой друг...
  • Сочинение по русскому языку на тему Мой друг читать бесплатно
  • Напишите небольшой текст на тему знакомьтесь:мой друг….

Что еще сохранила моя память, это то, что к дому надо было идти через кладбище. Тогда я задал первый вопрос о смерти. Она мне деликатно отвечала на такие вопросы, объясняла, как могла, но всегда оберегала от того, чтобы я воспринимал смерть как способ решить жизненные вопросы быстро и легко.

Она была верующая, православная, в доме висели иконы, но в школе этого не знали. И с тех пор я как-то пересталбояться смерти, и это помогло мне пройти через множество пределов, ситуаций и опасностей тогдашней "зазубристой" жизни.

Она всегда встречала меня у порога, проводила в дом. Я точно не помню, что она говорила, но помню, как вкусно кормила. Про синяки не спрашивала. Сидела напротив и, подперев руками подбородок, смотрела, как я ем. Осенью ее сад был усеян яблоками, она их не собирала, ей нравились они на деревьях и на земле.

А я жадно набивал карманы - сколько мог унести, и тащил в детский дом. Все прекратилось в один день, когда я по глупости взял с собой одноклассника. Он, выслуживаясь перед старшими, "сдал". Из ревности или из-за еще чего, но старшие запретили мне ходить к учительнице. Скорее всего из зависти. Я бы, наверно, тоже запретил на их месте.

Я ухожу навсегда, оглядываюсь - она стоит на пороге своего дома, а за домом радуга Я пятился спиной вперед, чтобы запомнить этот момент навсегда. Как она сейчас, добрый человек? Я так признателен ей за заботу и отношение ко мне, совсем еще маленькому, слабому, невразумленному человечку. Мне стыдно, но я не помню ни ее имени-отчества, ни фамилии. Простите меня, дорогая учительница.

Как важно, чтобы на пути ребенка с нелегкой судьбой появлялось как можно больше таких хороших людей, с простым, не "наворотистым" отношением к жизни. Это отложится в памяти, ей-Богу, и потом укрепит и вынесет на стременах добра, обязательно вынесет Мечта о лучшей жизни Еще помню "черный" пруд, где мы купались всем детским домом. Тогда я впервые увидел покойника-утопленника. На обратной дороге в детдом мы оживленно его обсуждали в строю мы всегда ходили строем, под барабан, с горном.

Сейчас я стараюсь не ходить на похороны, иначе долго потом болею. Хватит, навидался, особенно когда хоронил своих ребят. Знать бы, что жизнь так хрупка. Но тогда нам казалось, что жизнь - это вечность. Только осталось поскорее вырасти, чтобы уехать в другой, лучший детский дом. Но детские дома, в большинстве своем, были похожи друг на друга. После проверки из облоно директора сняли, всех свинок отправили на бойню.

Я плакал, так как многих свинок знал по именам, сам кормил, катался на. Позже я уже не плакал даже по погибшим людям - таковы плоды моих "университетов". После поселка Нового меня отправили в Собинку, маленький городок под Владимиром. Я знал, что долго там не задержусь, ждал дальнейшей "пересылки" и посему ходил гоголем, этаким чужаком.

Старшие, как ни странно, меня не трогали, знали, что не их "челюскинец", и "впрягать" во все свои дела не стали - повезло. Все завидовали мне, я сам себе завидовал. Промаялся я там несколько месяцев, пока решали, куда да. В школу я не ходил, тут-то и получил первый пробел в образовании. Но решил, что не виноват, другие виноватые, и ловко потом спекулировал.

знакомьтесь мой друг александра

С того момента я всегда учился как придется, а точнее - плохо. Потом, уже позже, учителя всегда относились к нам равнодушно, оценки чаще всего выставлялись под конец четверти или года, и "тройка" была самой хорошей и желанной.

Нет, конечно, мы учились, но как-то вяло, не усердствовали, зачем? Кушать так и так дадут, спать есть. Не выгонят же за плохую учебу. Как ни странно, это был первый детский дом, где меня ни разу не ударили. Суздаль-любимый город В Суздаль меня привезли поздней осенью, вечером.

И я сразу же попал на "пасс-проверку", иначе говоря - на допрос: Так всегда встречают в зоне. Меня приставили к какому-то великовозрастному "паре" - для его обслуживания.

Он сразу отправил меня стирать свои носки, я отказался, в результате чего появился лиловый синяк у меня под глазом, по которому мне тут же дали консультацию: Детский дом - модель будущей армейской или тюремной жизни. Здесь старшие и сильные отрабатывают на младших и беззащитных технологию подавления личности.

Как тут отстаивать достоинство и честь? Как и кто научит? Наша месть "воспам" В детском доме практически все "воспы" имели клички - маленькая месть детей.

Детдомовцы безошибочно выбирали "кликухи" и между собой называли только так, отклонение от "нормы" жестоко каралось. Мы часто провоцировали воспитателей на поступки, за которыми следовали определенные реакции, выявлялись слабые и сильные стороны характера. Если "воспа" выдержит пресс и поведет себя достойно в той или иной ситуации, значит, все будет в ажуре - нормальное получит прозвище.

А на нет - и суда нет, получай, что заслужил. Вот почему желательно, чтобы с детьми-сиротами работали бывшие воспитанники "системного" воспитания.

Им легче разобраться во внутренней "политике", в иерархии детского дома. Дети-сироты очень часто используют неискушенных людей в своих интригах и "программах". Причем право дать "кликуху" имели только старшие и уже потом через средних передавали нам как директиву. Например, директора детского дома называли ГФ, по первым буквам имени и отчества - Галина Федоровна, но потом из-за ее любви к строю, собраниям переименовали в Галифе.

У самой крупной воспитательницы была кличка Курица, у самой маленькой и старой - Капа. Но был случай, когда за одной воспитательницей не закрепилась ни одна из кличек старших. Это была Людмила Васильевна Касатова, истинно добрый и светлый человек. Она не имела своих детей и, как мы потом узнали, болела раком легких. Был у нас один парень, Саша Чижков, который по заданию старших выводил ее из себя именно за теплое отношение к нам, младшим.

Мы узнали об этом и устроили ему однажды "темную": Потом мне за это крепко досталось - меня провели сквозь строй как в толстовском рассказе "После бала". И еще долго издевались надо мной - заставляли стоять ночью на тумбочке на одной ноге с подушкой на вытянутых руках Все свое рабочее и свободное время Касатова отдавала. Когда я бываю в Суздале, я к Людмиле Васильевна первой иду на могилу.

Простите, Людмила Васильевна, за все и. Эх, если бы все вернуть да изменить Кино Как-то к нам в детдом приехали киношники с "Мосфильма". Собирались снимать кино о прошлом веке. Мы, практически все, подходили на роли детей бедняков. Режиссер так и. И еще он говорил: Во время съемок мы стояли в поле, на ветру, и ветер теребил нашу бедняцкую одежду. Мы должны были смотреть в камеру и на детский дом. Но что-то у киношников не заладилось, и съемки свернули. Кино с нашим участием так и не вышло на экран.

Кажется, по такой же технологии снимали фильм "Подранки". Дети из настоящего детского дома играют трудное детство очень правдиво Я всегда ждал ночь со страхом. На день нам всегда давалось задание: Если не принес оговоренную сумму, ночью тебя судили. Всегда были судья, адвокат, прокурор - из старших, палач из средних - так их "замазывали" для "взросления", каждый раз на роль палача выбирали другого среднего Потом, когда средние становились старшими, они уже не могли наладить отношения с новыми средними.

А младшие, переходя в разряд средних, мстили за свои унижения ни в чем не повинным новым младшим. Все рассаживались по своим местам, и начинался "процесс". Старшие играли в "судебную систему", а мы ждали приговор. Нам, как в настоящем суде, предоставлялось последнее слово, во время которого мы клятвенно обещали принести деньги. Вы спросите, откуда такие познания у детдомовцев?

Нас часто навещали бывшие воспитанники, отсидевшие. Вспоминаю Юру Пискунова, который всегда приносил оговоренную сумму или даже. Он "работал" в соседней школе. За старания его редко колотили.

знакомьтесь мой друг александра

Он был очень труслив. Бывает такое в характере - врожденная трусость, человек в этом даже не слишком виноват. И еще он был весь какой-то нервный, а лицо и руки - тонкие, как у девушки. И очень жалобная "физия". Он умело "хлопотал" лицом, когда. Мог заплакать без подготовки, не прибегая к помощи разрезанного лука. Мы, если честно, даже уважали его за изворотливость и умение жить за чужой счет.

Еще он кидался в ноги и гнулся так, что было неловко пинать. Приспособился человек к жестоким обстоятельствам. Так вот, впоследствии Юра отмотал несколько сроков за карманничество, у него была кличка Юрка - золотая ручка. Что с ним сейчас - не знаю, но последний срок у него был "хороший". День рождения 3 декабря, в мой день рождения, меня выгнали ночью на улицу - отправили искать 15 копеек.

знакомьтесь мой друг александра

Я не знал, где мне достать эти несчастные копейки, и поэтому сел в сугроб недалеко от детского дома, решил - замерзну к чертовой матери! Домой с работы шла соседка. Она увидела меня и стала расспрашивать, что это я сижу ночью на снегу, - она знала, кто я и. Я честно рассказал ей, что у меня день рождения, "подарка" для старших. Она дала мне 20 копеек и довела до детского дома. Ух, как я радовался, что избежал экзекуции на этот.

Утром женщина пришла в детский дом и рассказала директору о ночной встрече. Директор вызвала меня к себе, закрыла кабинет изнутри и избила меня каблуком. Потом собрали "совет" старших, на котором меня лишили телевизора на месяц. А ночью еще хорошенько отдубасили. Например, групповые кулачные бои, "полеты" на покрывале, ночные хождения коленками по железной лестнице подсказали воспитательницы Пару раз меня приговаривали за побеги к повешению.

Вешали почти "взаправду", но что-то все мешало довести дело до конца. Вы спросите, где была ночная нянечка? Да она просто боялась подниматься в палаты, сидела у себя и смотрела телевизор или спала. Бытие определяет сознание Почему-то палаты со старшими мальчиками и девочками располагались на одном этаже, причем вместо дверей были шторы.

В каждой палате от десяти до пятнадцати детей. Почти все имущество в детском доме было довоенное. Новое же хранилось на складе - на случай проверки из гороно, облоно или Москвы.

По приезде начальников ГФ выдавала нам фланелевые рубашки. В детском доме был один ковер - в коридоре, да еще палас в кабинете директора. Еще был катушечный магнитофон и черно-белый телевизор - почти всегда под замком.

Перед проверками мы вылизывали детский дом до блеска. Видимо, проверяющих больше всего интересовала гигиена. Одевали нас плохо, мы донашивали одежду старших. Наша кастелянша Людмила Ивановна часто плакала, ей было стыдно перед горожанами, что мы такие оборванцы. Она перешивала, штопала нашу одежду, наставляла рукава.

Считалось, что младшим хорошая одежда не нужна - все равно порвут, потому что много работают. Да и зачем малышам красиво одеваться? У всех на руках были личные номера, как в концлагере. Мой номер - Я и сейчас вздрагиваю, когда слышу эту цифру Мы все носили одинаковые вельветовые куртки сороковых годов и клетчатые пальто. Когда нужно было постирать одежду, с нас ее просто снимали, а переодеться не во что - ходи в чем придется.

Слово "свитер" я узнал после 25 лет, а ведь на улице порой было 30 градусов ниже жизни Людмила Ивановна - честная и добрая женщина, она все хотела уволиться, но так и проработала до расформирования детского дома.

И кочегары мы, и конюхи Мы и здесь много работали, до изнеможения, что шло в ущерб учебе. А работать было. Нужно было ухаживать за свиньями, за конем Мальчиком. Мильчик весною рвался к кобылицам - вышибал ночью ворота конюшни и уходил. Мы отыскивали его, отлавливали и "сажали" обратно в конюшню. Потом, спустя восемь лет, эту конюшню старшие сожгли по пьянке. Сгорело много сена, погибли свиньи, но лошадь вывести успели.

Кто сжег конюшню, мы знали старшие по пьянкено молчали. Самым добрым из всех сотрудников был конюх Вася, или нам так казалось - раз человек все время молчит, значит, добрый. Он всегда был пьян, и разило от него одеколоном так, что даже лошадь порой крутила мордой и била копытом. На конюшне у Васи всегда громоздилась гора пустых бутылочек из-под "Огуречного" или "Тройного", а сам он дрых постоянно в сене.

Поварихи жалели Васю и носили ему еду в сарай, на закусон А еще у Васи были заготовлены в подвале бочки с капустой и огурцами. Пару раз мы закрывали конюха в его подвале - пусть кушает до отвала, мы тоже добрые, как поварихи.

Детский дом отапливался собственной допотопной кочегаркой. Кочегар Коля пил еще почище конюха Васи и потому был "добрее". Колю редко кто видел на рабочем месте, чаще мы его замещали - топили сами углем. Иногда, когда кочегар не просыхал долго, мы не только разгружали несколько тонн угля в кочегарку, но и дежурили за него посменно, а значит, не учились. Поняв это, кочегарить потом стали старшие, прихватив с собой кого-нибудь из. А уголь,который привозили, надо было убрать в кочегарку быстро, за ночь, иначе ночью местные жители все разворуют.

Дома-то все деревянные, топить нечем. А сиротам - привет! Утром мозоли были кровавые, но мы очень гордились трудовым "подвигом". Из-за мозолей держать ручку не было возможности, и мы сидели под партами или чистили "картофан" в детском доме. А как-то мы работали в колхозе - убирали камни с полей. На вырученные деньги должны были поехать в Москву, на экскурсию. Потом в кабинете директора появились новые стулья. На них мы в Москву не поехали - неудобно.

Некоторые воспитатели тащили из детдома продукты, да и все, что подвернется под руку. Для Василия Васильевича не помню фамилии возили домой картофельные очистки свиньям.

Так он под них хорошую картошку прятал. Все знали, что он крадет, но он был фронтовик. Чуть что - бил кулаком по голове и орал: Часто он приходил на дежурство пьяным или же пил водку на рабочем месте. И тогда был просто свиреп, орал и гонял всех пинками по детскому дому. Мы прятались от него кто. Как-то раз в его смену "вынесли кухню". Он смекнул, что сам виноват в ротозействе, и назначил первых попавшихся виноватыми.

Директору было этого достаточно. Нас стали звать "колбасниками". Мы и в самом деле вынесли всю колбасу из холодильников и скормили ее собакам, так жалко их.

Надо сказать, что директор собирала на всех досье и держала документы наготове, чуть что - пугала и страшила всех колонией. И многие бы там оказались, если бы не одна женщина в звании лейтенанта она сейчас полковник. Она просто разбиралась, кто в чем виноват, журила нас и закрывала дела. Директор ходила к ней с конфетами, просила, но лейтенант отказывалась сажать.

Но кое-кто все же сел с тюрьму, находясь еще в детском доме, потом приезжали и бравировали "сидом". Мы слушали рассказы сидельцев и наматывали на ус. А вдруг и нам предстоит? Усыновители Приезжали из Москвы желающие усыновить, чаще из-за расширения жилплощади. Взяли одного маль чика, потом он осенью, раздетый, возвращался в детдом пешком километров. Усыновители его обвинили в воровстве, в неумении жить в семье и так далее.

Хотели как-то взять и меня, но я корчил такие рожи, что людям становилось тошно. Кабы тогда знать, что придется пережить и увидеть, пошел бы в любую семью и делал бы другое лицо - лучше так, чем об косяк Правда, одной девочке, Марине Пелевиной, повезло, ее решили взять в Италию. И надо же такому случиться, перед самым отъездом она, катаясь с горки, занозила себе кое-что. Думали - все, не уедет. Но "итальяшки" ждали, пока не заживет, и забрали.

Она красивая была девчушка, как кукла Дом, в котором мы жили О самом доме хотелось бы сказать особо. Это бывшее монашеское общежитие XVII века.

знакомьтесь мой друг александра

Старинное толстостенное здание с трещиной в районе туалета у девочек посему зимой все ходили в. Кое-кто за девчонками, пока на обнаружилось, подглядывал. Правда, потом нашли другой способ подглядывать, с крыши свинарника-конюшни Частенько я забирался под пол нашего дома.

Искал и находил различные монеты прошлых времен, какие-то старинные вещицы - заколки, например. Мне все мечталось найти клад, чтобы навсегда решить вопрос со старшими, "отдать за всех", чтобы не трогали нас О кладе мечтали многие. Но, конечно, никто никакого клада не нашел.

Может, наше детство было бы не таким "соленым" При детском доме была своя баня, очень старая. Старшие мальчишки любили ходить мыться вместе со старшими девчонками. Директор, она же ГФ, называла их женихами и невестами, но разрешала.

Однако нам с нашими ровесницами в этом отказывала. Умрем за спорт Хотя ставки физрука в детдоме не было и за физкультуру отвечала завуч, спорт у нас любили. Особенно любили футбол - старшие против младшиххоккей и бокс.

Мы часто выступали на различных соревнованиях - младшие в обороне, старшие впереди. Иногда проигрывали, но крайне редко, так как знали последствия - ночью нас били жестко и "конкретно". Спортивных груш и снарядов в детдоме не. Из спортивного снаряжения только клюшки, коньки да пара мячей Меня поставили с клюшкой, в пластиковой маске, в двух пальто и валенках в ворота. Мы играли против "мужиков", и я пропустил шайбу.

Тут же ко мне подъехал один из старших и наотмашь ударил клюшкой по локтю. Я смолчал, мы всегда молчали, когда нас били - таков закон: После игры с меня не могли снять пальто - так распухла рука.

А врачихе я сказал, что мне нечаянно попало шайбой. Ее это устроило, врачи всегда ждали подобных ответов, им было так удобнее - не надо разбираться.

Вечером меня не тронули. Хотя мы проиграли, я уже был пострадавшим, в гипсе. Можно сказать, мне повезло В такой "вратарской" амуниции - пальто и валенки - я простоял пять-семь лет, до смены власти. Особенно мы любили "русские забавы" - сбрасывание с ледяной горки: Скидывали нас как попало - ногами, руками Может, именно тогда я перестал бояться ударов и боли.

В боксе это важно - не бояться, так как жестокость своих ничто против жестокости чужих Тогда я сломал другую руку - упал с высоты на снег, а там камень. Со стороны и не поймешь сразу, что происходит - одни лезут, другие бьют.

Еще старшие закладывали в снежки камни и кидали в. Раз мне попало в голову, так появился следующий шрам. Но верхом всех издевательств была "газовая камера". Сначала это были мусорные контейнеры, в которые нас сажали, закидывали туда "дымовуху" - дымящийся спичечный коробок и подожженный теннисный шарик.

Нас чем-нибудь закрывали сверху, и мы должны были терпеть. Позднее нашли настоящую герметичную будку, в которой перевозили душевнобольных. Ох, и много народу в ней умещалось Был среди старших один, который любил ставить на нас опыты. Например, заставлял пить фоторастворы закрепитель и наблюдал, как действует. Как слабительное фотораствор был незаменим.

Я люто ненавидел эти опыты, но терпел, говорил, что мне хорошо. Тогда мучитель добавлял еще Добрый такой парень, мы дали ему кличку Гестапо. Так и у старших появились клички в ответ на их жестокость. Узнав об этом от "стукачей", старшие чаще стали проводить ночные "суды". Чтобы реже видеть детский дом и старших, я записался во все, какие можно, секции и студии.